«Только для чтения»
Ричард Никсон
21 марта 1994
577 Честнат-Ридж-Роуд
Вудклифф-Лейк, Нью-Джерси
Дорогой господин президент!
Посылаю этот отчет Вам напрямую, а не по каналам Государственного департамента, потому что за годы пребывания в Белом доме я понял, что все мои самые лучшие решения, такие, как отправиться в Китай в 1972 году, были приняты несмотря на возражения или без одобрения большинства сотрудников дипломатической службы. Если Вы еще не выяснили, то очень скоро выясните, что сотрудники дипломатической службы почти никогда не бывают неучами, но почти всегда спесивы. Когда они видят отчет аутсайдера, они почти всегда реагируют, говоря: «Мы это знаем. В этом нет ничего нового». Или другая крайность — «это интересно, но мы хотим это изучить», к чему они и приступают и делают это до тех пор, пока это не будет забыто. Я бы советовал Вам всегда помнить, что сотрудники дипломатической службы добираются до самого верха благодаря тому, что не попадают в переплеты. Поэтому они более заинтересованы в том, чтобы прикрывать собственные задницы, а не Вашу. В этом духе я и представляю следующие заключения по итогам моего посещения России, Украины, Германии и Лондона.
Сначала о хорошем. Каждый, с кем я говорил в этих четырех странах, которые я посетил, говорят о Вас с огромным уважением. А в случае с Колем так и с настоящим расположением. Никто не вспомнил «Уайтуотер». Кто-то из американской прессы пытался заставить меня сделать какое-то заявление по этому поводу, но я всем им отказал, сказав, что никогда не обсуждаю внутренние дела во время зарубежных поездок. Я продолжил, сказав, что считаю важным, чтобы ни этот, ни какой-либо другой внутренний вопрос не отвлекал внимания от нашего главнейшего внешнеполитического приоритета — выживания политической и экономической свободы в России. Я подчеркнул, что по этому вопросу необходимо сохранить сильнейшую двухпартийную поддержку политики Президента.
Как один из первых сторонников Ельцина в нашей стране, как человек, который продолжает восхищаться им за то, как он вел страну в прошлом, я с неохотой заключил, что его ситуация быстро ухудшается после декабрьских выборов и его дни бесспорного руководства Россией сочтены. Коль единственный из тех, с кем я встречался, не согласен с этим. Но это скорее больше говорит о верности Коля по отношению к старому другу, чем о его обычно блестящем политическом чутье.
Со времени декабрьских выборов Ельцин стал другим человеком. Его запои теперь длятся дольше, а периоды депрессии стали более частыми. Самое неприятное то, что он больше не может выполнять свои обещания, данные Вам и другим лидерам Запада, в условиях обстановки в Думе и в стране, которая становится все более антиамериканской. Я ожидал такого от оппозиционных лидеров, таких, как Жириновский, Руцкой и Зюганов. Но я находил то же отношение и среди умеренных и либеральных сторонников политических и экономических реформ Ельцина. Он все еще является избранным лидером нашего самого важного стратегического партнера. Но те, кто до сих пор уповает на его обещания, очень скоро обнаружат, что у него больше нет политической силы выполнять (их.— «Ъ»).
Даже Пикеринг, один из наших самых высокопоставленных послов, недооценивает угрозу. Он сказал мне, что, например, Джон Мэйджор нашел Ельцина в хорошей форме, когда встречался с ним во время визита в Москву. Перефразируя Джорджа Буша, это не просто дерьмище, это чушь собачья. Мэйджор был весьма обеспокоен поведением Ельцина во время их встреч. Все британские лидеры, с которыми я говорил в Лондоне, начиная с министра финансов и ниже, считают, что Ельцин дошел до ручки, и резко не согласились с моей более оптимистичной оценкой, настаивая, что я смотрю (на ситуацию.— «Ъ») сквозь розовые очки.
Год назад Кравчук говорил мне, что для украино-российских отношений Ельцин лучше, чем любой из его потенциальных оппонентов. Теперь это уже не так. Я спросил его прямо, сможет ли Ельцин выжить. Он быстро и категорично ответил: «Nyet». Он предсказывает, что (Ельцин.— «Ъ») скоро останется без власти. Я спросил его: «Как? Переворот или выборы?». Он ответил: «Не то и не другое. Российские политические воротилы окружат его и вознесут на в высшей степени церемониальный пост, как тунисцы сделали с Бургибой». Я спросил, когда он пришел к такому выводу. «Сразу после декабрьских выборов». Он сказал, что раньше он разговаривал с Ельциным по телефону раза два в неделю. Со времени выборов он вообще ни разу не смог до него дозвониться.
Все это не означает, что Вам нужно прекратить позитивные отношения в стиле «Билл — Борис», о которых широко сообщает пресса, но Вы должны понимать, что карты Ельцина все слабее и необходимо достучаться до других, у которых и сейчас есть некоторая власть и которые могут получить всю власть раньше, чем нам бы того хотелось.
Буш совершил ошибку, держась слишком долго за Горбачева из-за их личных взаимоотношений. Вы должны избежать такой ошибки в своих очень добрых личных отношениях с Ельциным.
Понятно, что у Вас могут быть свои сомнения по поводу любой критики Вашей администрации в статье в The Wall Street Journal. Однако та статья об иностранной помощи, на которую Вы ссылались во время нашего телефонного разговора, бьет, к несчастью, прямо в цель. Вся программа иностранной помощи России находится в страшном беспорядке. Это варьируется от упорства и глупости МВФ, который продолжает относиться к России, как к Верхней Вольте (которой, кстати, больше нет). Американские и российские бизнесмены бесстыдным образом обкрадывают программу помощи. За последние два года русские отправили в швейцарские банки и другие безопасные места более $25 млрд. И эти деньги не вернутся в Россию до тех пор, пока климат для инвестиций там не станет лучше. Быстрые ответы от таких, как Джеффри Сакс, что необходимо увеличение государственной помощи, смысла не имеют. Политически, чрезмерная реакция на дело Эймса показывает, что Конгресс ищет любое оправдание, чтобы проголосовать против помощи России. И (эти мои слова.— «Ъ») вдвойне справедливы в год выборов. Что (нам.— «Ъ») нужно, так это лучшее таргетирование и лучшее администрирование тех программ, которые у нас уже есть, и совершенно новый подход по отношению к инвестициям из-за рубежа.
Как Вы знаете, в Китае самая высокая рождаемость среди всех крупных стран мира. Этого удалось добиться практически без всякой помощи из-за рубежа вообще. Вот она, ирония: коммунистическая капиталистическая экономика Китая куда привлекательней для иностранных инвестиций, чем демократическая капиталистическая экономика России.
Потому я вынужден дать Вам очень неприятную для себя рекомендацию. Как Вы знаете, я разделяю ваше уважение и привязанность к Строубу Тэлботту. Еще с тех времен, когда я полностью поддерживал его тогдашние противоречивые взгляды на арабо-израильские отношения. Он выдающийся политический деятель. Но экономика не его конек. Нам нужна новая программа, наподобие той, что была у нас во время «Плана Маршалла», когда оказание помощи контролируется высококлассным бизнесменом, напрямую отчитывающимся перед президентом. Строуб должен достойно принять эту идею и не настаивать на том, чтобы все проходило через него и его сотрудников.
Я на личном опыте убедился, что сотрудники дипломатических служб очень хороши в вопросах политики, но не сильны в экономике. Как и большинство политиков, они мало что знают об экономике, а то, что знают,— ошибочно. Я бы предложил такого тяжеловеса, как Дуэйн Андреас, но его кандидатура, скорее всего, будет отклонена из-за конфликта интересов. Еще один возможный кандидат — Хэнк Гринберг, крайне успешный бизнесмен и финансист на международном уровне, который как раз хорош в вопросах, связанных не только с Россией, но и с Китаем. Чего Вам следует избегать, так это чтобы какой-нибудь комитет Конгресса начал проводить слушания по программе предоставления зарубежной помощи администрацией. Они тут же начнут рассказывать кучу ужасных историй, из-за чего Конгресс урежет и без того ненадлежащие суммы помощи, которые уже были одобрены. Вы должны нанести удар первым и назначить нового управляющего с четкими указаниями со всем разобраться и публично говорить не об оказании межправительственной помощи, а о том, как Россия может — в сжатые сроки — создавать протекционистские механизмы и стимулировать частные инвестиции из-за рубежа, схожие с теми, которые позволили случиться китайскому экономическому чуду.
Я думаю, Вы согласитесь после встречи с Кравчуком, что ситуация на Украине крайне взрывоопасная. Если она выйдет из-под контроля, Босния покажется просто детским лепетом. Нас прежде всего волнует вопрос ядерного оружия. Мы должны уделить больше внимания тому, что может привести к его применению, а не просто контролировать число боеголовок. Некое повышение объема государственной помощи, которое Вы уже одобрили, будет полезным. Но, как и в России, главная проблема здесь — украинский парламент, который еще хуже российской Госдумы, когда дело доходит до стимулирования частных инвестиций. Украина — невероятно богатая страна, которая могла бы быть успешной. Но, несмотря на все проблемы России, 35–40% российской экономики было приватизировано. И только 2–5% экономики Украины.
Политическая ситуация непредсказуема. Показатели одобрения деятельности Кравчука гораздо ниже, чем у Ельцина, но его не стоит недооценивать, потому что он, вероятно, самый грамотный политик на всем постсоветском пространстве. Он необычайно честен для политика! Я говорю не о финансовой честности, а о политической. Когда я спросил его в 1991 году, когда он был еще лояльным коммунистом и поддерживал Горбачева, может ли он стать избранным президентом, он категорично ответил: «Нет». То же самое он говорит и сейчас. Но на Украине до сих пор нет никого, кто соответствовал бы его уровню.
Ввиду важности Украины я незамедлительно прошу Вас усилить наше дипломатическое присутствие в Киеве. Я попросил крупного американского бизнесмена, который очень ратует за проамериканскую Украину, оценить наше посольство там. Он сказал: «Убожество». Если исключить ругательства, то, основываясь на разговорах с другими бизнесменами, я могу назвать наше представительство посредственным. Посольству не хватает сотрудников, а управляется оно неадекватно. Проблема в том, что наши дипломатические сотрудники любят отправляться на непыльную работенку в Лондон, Париж или Рим, где посольства и так переукомплектованы. Нам следует чаще отправлять их в самое пекло, где даже лучшие из лучших могут не справиться, но где нам нужно прикладывать максимум усилий.
Вас будут уговаривать разделить пакет помощи между всеми странами бывшего Советского Союза. Это будет ошибкой. Средства очень ограниченны. Все ближайшие к России страны очень важны, но Украина —это другой уровень, она незаменима.
В России пока нет еще никого уровня Ельцина, кто мог бы стать будущим лидером. Но у некоторых есть задатки, чтобы стать прекрасными президентами или премьер-министрами. Премьер-министр Черномырдин, второй по популярности в стране после Ельцина политик Явлинский, министр по делам национальностей Шахрай и министр экономики Шохин. Все, за исключением Черномырдина, в возрасте от 30–40 лет, и всех их стоит поддерживать, а подобных им — ценить и искренне поощрять.
Ваше чутье, выраженное в поддержке моего решения увидеться со всеми оппозиционными лидерами, включая Жириновского и Руцкого, не подвело. Жириновский — харизматичная политическая фигура. Лучшей иллюстрацией его политической дальновидности будет мое наблюдение: если для Гитлера антисемитизм был верой, то для Жириновского это тактика. И от этого он может быть еще более опасным. Впрочем, когда я спрашивал Кравчука о перспективах Жириновского стать президентом, он равнодушно ответил «нет». С другой стороны, сказал он, «феномен Жириновского» может породить достойного кандидата в президенты — кого-то, у кого не будет багажа Жириновского, которого воспринимают как полнейшего оппортуниста и иногда даже клоуна. Россияне — серьезный народ. Одна из причин, почему Хрущева задвинули в 1964 году,— горделивым россиянам было стыдно за его выходки в ООН и на других международных форумах.
Все это приводит меня к следующей тактике, которой я призываю придерживаться в отношении Жириновского. Разоблачайте его вместо того, чтобы прятать. Дайте людям увидеть, какой он мошенник. И в довершение всего дробите его сторонников вместо того, чтобы объединять их. Выход Руцкого из тюрьмы на самом деле помогает Ельцину и другим представителям верхушки власти. Он отнимет значительную часть голосов у Жириновского. Особенно в рядах военных, 90% которых, по словам самого Жириновского, голосовали за него. Руцкому отойдет больше половины этих голосов, а еще тех, кто поддерживает Жириновского и все еще мечтает о восстановлении советской империи. Третья реакционная сила — аграрно-коммунистическая коалиция. Зюганов — расчетливый и способный коммунистический лидер. Он сказал мне, что не хочет возвращения коммунизма — «нельзя перейти одну и ту же реку дважды». Что сама эта идея — исключительно для публики. Сам же коммунизм себя полностью дискредитировал. И я готов сейчас поставить на то, что Бог в России жив, а коммунизм мертв.
Так что в целом наша политика должна заключаться в том, чтобы дать плохим парням — Жириновскому, Руцкому и прочим коммунистам — бороться между собой, а хорошим —Черномырдину, Явлинскому, Шахраю, Травкину — объединиться, если это возможно, в единую силу, ответственную за проведение реформ.
Как прошел московский визит Ричарда Никсона
Я не встречался с Колем раньше и остался под сильным впечатлением. Понимаю, почему Вы считаете его сильнейшим лидером в Европе. Наши СМИ создают впечатление, будто он провинциальный недотепа. Я же обнаружил, что он выделяется своими политической силой и харизмой. Очень немногие ставят на его победу. Но я верю, что он в состоянии сохранить единство внутри своей партии и, если оппозиция начнет ругаться между собой, чем она обычно и занимается, то у Коля есть все шансы на успех. Его успех — определенно в наших интересах.
Резюмируя, скажу, что политическая и экономическая свобода может выжить в России — даже с нашей помощью. Без нее — у них точно нет шансов. Я желаю Вам всего самого наилучшего в то время, как вы остаетесь тем лидером, который нам нужен для решения крайне важной внешнеполитической миссии нашей страны, от которой будет зависеть расстановка сил в этом столетии.
С уважением,
(подпись)
Благородному Уильяму Дж. Клинтону
