Применение ИИ

Западные банки соревновались в числе кредитов на проекты искусственного интеллекта и выдали $500 млрд, а теперь не знают, как избавиться от долгов. JPMorgan и MUFG полгода не могут найти на них покупателей.

Можно ли вайбкодить в Шаббат? Раввины разобрались и выяснили, что ИИ-агенту в некоторых случаях работать можно

Главное — настроить его заранее, чтобы дальше он действовал полностью самостоятельно. Но даже при таких условиях разрешены далеко не все задачи.

Основные нюансы:
🟠ИИ запущен до Шаббата и выполняет заранее заданную задачу — Разрешено.
🟠ИИ автоматически отвечает клиентам, как интернет-магазин — Разрешено.
🟠ИИ принимает заказы и платежи без участия человека — Разрешено.
🟠ИИ самостоятельно пишет код, развивает продукт, ведёт бизнес от лица человека — Скорее нет, чем да.
🟠ИИ работает заметно, шумит или создаёт впечатление работы в Шаббат — Если основания запретить.
🟠Человек сам управляет агентом или даёт ему команды в Шаббат — Запрещено.

Олег был ведущим продакт-менеджером в крупном финансовом холдинге и искренне верил, что мироздание устроено по принципу Agile. Домашняя жизнь с женой Еленой за восемь лет превратилась в стабильный, отлично отлаженный «спринт», где роли были распределены, риски минимизированы, а редкий секс напоминал плановый созвон по понедельникам — полезно, коротко и с неявным чувством выполненного долга.

Но в какой-то момент Олега накрыло то, что он сам про себя назвал метафизическим кассовым разрывом. Ему показалось, что Вселенная недоначисляет ему виральности. Ему захотелось того, что в уличной социологии называют «сайд-чикой», а в древних санскритских трактатах — иллюзией второго уровня, ведущей прямо в нижние миры.

Поиск сайд-чики Олег начал с той же системной въедливостью, с какой запускал редизайн банковского приложения. Это был настоящий ритуал цифрового шифрования и моральной деградации.

Сначала был куплен вторичный смартфон — недорогой Android-девайс, купленный за наличные в радиорынке у Митино. Олег зарегистрировал на него сим-карту на имя некоего гражданина Узбекистана, после чего установил закрытый мессенджер и дейтинг-сервис, в котором отключил геопозицию и включил подмену IP-адреса. В его основном телефоне появился скрытый контейнер, маскирующийся под калькулятор: если ввести комбинацию из даты рождения первой собаки и текущего курса биткоина, открывался доступ к «параллельному контуру».

Каждый вечер, когда Елена уходила в ванную смывать дневной макияж, Олег садился на edge дивана и погружался в Матрицу Запросов. Он методично отсматривал сотни профилей, оценивая претенденток по сложной внутренней матрице: уровень претенциозности, коэффициент доступности, риск шантажа и индекс эмоционального обслуживания.

Ему не нужна была вторая жена — ему требовался симулякр, не требующий инвестиций в совместное будущее. Он заводил диалоги сразу с двумя десятками девушек, используя заготовленные скрипты. Одним он писал про «глубокую усталость от поверхностного мира», другим — про «готовность спонсировать эстетический опыт». Это был адский труд: нужно было помнить, кому ты наврал, что владеешь сетью барбершопов, а кому — что ты засекреченный аналитик разведки на паузе.

Наконец, алгоритм выдал совпадение. Ее зовут Снежана (по паспорту, как позже выяснилось, Света). В ее профиле значилось: «Ищу своего Проводника в мир высоких вибраций и редких брендов». На первой встрече в полуподвальном суши-баре на Покровке, где подавали роллы с сусальным золотом под соусом из авокадо, Олег почувствовал себя настоящим хозяином жизни. Снежана смотрела на него с той выразительной степенью искусственной завороженности, которую можно купить за ужин стоимостью в месячный оклад рядового тестировщика.

Олег разработал целый протокол конспирации. Для встреч снималась анонимная квартира в районе Третьего транспортного кольца через аккаунт своего холостого друга, который за это получал от Олега ящик крафтового ипа. Олег врал Елене про «затянувшиеся стратегические сессии», «внеплановые релизы» и «аудит безопасности». Каждое алиби перепроверялось через поддельные календари и заранее записанные аудиосообщения от коллег. Он тратил на маскировку греха 80% своей жизненной энергии, но именно этот страх быть пойманным он и принимал за долгожданный вкус настоящей жизни.

Кульминация наступила в дождливый четверг. Олег приехал на конспиративную квартиру, где его ждала Снежана в белье из полиэстера, стилизованного под шелк. Олег снял дороги часы, положил их на тумбочку рядом с двумя телефонами — основным и секретным — и прошептал себе: «Я взломал систему».

В этот момент Снежана села на край кровати, достала из своей сумочки Birkin (тоже, разумеется, поддельной) не планшет и не помаду, а тяжелый, обтянутый темной кожей планшет с пергаментными листами и перьевую ручку.

— Ты чего? — нахмурился Олег, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.

Снежана посмотрела на него взглядом, в котором больше не было ни капли той милой глупости, за которую он заплатил сорок тысяч рублей в ресторане. Ее глаза стали абсолютно черными, как экран выключенного айфона.

— Олег Игоревич, — произнесла она голосом старшего контролера налоговой службы и тибетского демона одновременно. — Отдел Кармического Аудита и Учета Необоснованных Наслаждений. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Ваша сессия прервана.

Олег обомлел.
— Это развод? Пранк? Где камера?

— Камера внутри вас, Олег, — вздохнула Снежана и перевернула страницу. — Вы потратили 142 часа рабочего времени на поиски посторонней женщины, 412 тысяч рублей из семейного бюджета, отложенных на ремонт балкона, и 87 граммов чистой душевной теплоты, которую должны были отдать жене, когда у нее умирал фикус.

— Но я же… я же никому не навредил! Я все шифровал! — заикаясь, выкрикнул Олег.

— Вы создали кармическую задолженность с плавающей процентной ставкой, — строго ответила Снежана. — Вы думали, что обманываете жену и систему, а на самом деле вы просто оформили микрозайм у собственной судьбы под три тысячи процентов годовых. Время выплаты наступило.

Снежана щелкнула пальцами.

В ту же секунду оба телефона Олега — и рабочий, и секретный — одновременно забрили непрерывной вибрацией. Секретный телефон транслировал в прямой эфир семейного чата все его переписки, фото и чеки из отелей. Рабочий телефон отправлял генеральному директору письмо с его личным признанием в использовании корпоративного бюджета на покупку кружевного белья.

Но самое страшное произошло не в цифре, а в пространстве. Стены квартиры начали медленно растворяться, превращаясь в бесконечный, залитый серым люминесцентным светом коридор. На дверях кабинетов висели таблички: «Отработка Измен», «Бесконечный Созвон без Права Выключить Микрофон» и «Повторный Просмотр Всех Своих Глупых Усмешек во Время Вранья».

— А как же Елена? — пролепетал Олег, чувствуя, как его дорогие итальянские туфли превращаются в колючие больничные бахилы.

— Елена в данный момент получает компенсацию, — ровным голосом ответила Снежана, собирая вещи. — Ей только что пришла идея записаться на курс керамики, где она познакомится с действительно приличным архитектором. А вам, Олег, назначен вечный тарификатор.

Снежана исчезла в вспышке синего света, оставив Олега в коридоре перед зеркалом. В зеркале он увидел не рокового соблазнителя и не хитрого хакера реальности, а маленького, сутулого человека с вжатой в плечи головой, у которого на лбу горела красная неоновая надпись: «Обслуживание данного объекта временно приостановлено за абсолютную банальность помыслов».

И Олег понял, что худшая кара за предательство — это не скандал и не развод, а полное и окончательное превращение собственной жизни в дешевый рекламный баннер, который Вселенная навсегда пролистала дальше.